16:14 

О позадавневших робятах.

haermaunne
Виктор Гуминский "Путь на Запад: русская литература путешествий в послепетровскую эпоху" // Литературоведческий журнал № 40 / РАН. ИНИОН; Отд-ние ист.-филол. наук. Секция языка и лит.; Гл. ред. Николюкин А.Н. – М.: ИНИОН, 2016.
www.voskres.ru/literature/library/guminskiy1.ht...; т-же здесь цгнии.инионран.рф/wp-content/uploads/2017/04/20...

""...
Видимо первым о годуновских «студентах» рассказал как раз Н. М. Карамзин в очерке «Исторические воспоминания вместе с другими замечаниями на пути к Троице и в сем монастыре» (1802), точно назвав количество посланцев Бориса, но указав, что они были посланы «в Швецию и Немецкую землю». При этом добавил: «Трое из них служили при Дворе Карла IX в Штокгольме»[v: Вестник Европы. 1802, ч.5, №17. С. 34.]. В «Истории государства Российского» писатель уточнил: «Царь послал 18 молодых Боярских людей в Лондон, в Любек и во Францию учиться языкам иноземным»[vi: Карамзин Н. М. История государства российского. Т. XI. Гл. I. М., 1989. С. 53; репринт изд. 1842─1844 гг.]. Современный исследователь справедливо указывает на то, что «посланные юноши не могли еще сразу стать университетскими студентами в точном смысле слова, необходимо было сперва пройти начальную школу, где они, скорее всего, и оказались; во-вторых, города, куда их посылали (в Германии это был Любек), не имели университетов»[vii: Андреев А. Ю. Русские студенты в немецких университетах XVIII─первой половины XIX века. М., 2005. С. 101.].
О судьбе четверых годуновских посланцев в Англию..., точнее, в Оксфордский университет, имеются некоторые сведения. Двое из них оказались «в Индейской земле»: Казаринко Давыдов (Кассариан Давыд) и Софонко Михайлов сын Кожухов (Софоний Кожушко) завербовались на службу в Ост-Индскую компанию и отправились на о. Яву в качестве торговых агентов (сохранились их донесения). Федор Костомаров стал «королевским секретарем» в Ирландии и затем, как предполагают, отправился в Новый Свет [Эх, Петька, раскидала нас гражданская война...)))]. Никифор Олферьев сын Григорьев (Vikipher Alphery) окончил Оксфорд, защитился на степень бакалавра, стал сначала дьконом, затем англиканским священником. С 1618 г. ─ настоятель церкви в деревне Woolley недалеко от г. Huntingdon в Восточной Англии. Скончался в Лондоне в 1668 г.[viii: См.: Романюк С. К. Русский Лондон. М., 2009. С. 17─18. Со ссылкой на исследование Кэти Шулински (Cathy Czulinski), но без указания выходных данных этой работы, с которой нам, к сожалению, так и не удалось познакомиться.] О. А. Кознина называет последнего Николаем Алферьевым и сообщает (без ссылки на источники), что с приходом к власти Михаила Федоровича Романова в 1611 г. тот «получил приглашение вернуться домой и занять привилегированное место при дворе», но отказался. «Его и там (т. е. в Англии. – В. Г.) не оставили в покое, - продолжает исследовательница, - пришедший к власти Кромвель лишил его достигнутого положения. Но и это не заставило его вернуться в Россию: он дожил в Англии до старости и дождался Реставрации».[Не только в России нужно жить долго] [ix: Кознина О. Англия глазами русских // «Я берег покидал туманный Альбиона…» Русские писатели об Англии. 1646-1945. М., 2001. С. 5.]
Впрочем, известно, что еще при Иване III для обучения в Европу посылали переводчиков, в частности установлено имя, «по всей вероятности, первого русского университетского студента ─ Сильвестра Малого из Новгорода, записанного 19 июня 1493 г. в матрикулы Ростокского университета».[x: Андреев А. Ю. Русские студенты в немецких университетах XVIII─первой половины XIX века. С. 100. Со ссылкой на: Raab H. Die Anfänge der slawischen Studien im deutschen Ostseeraum unter besonderer Berücksichtigung vonMecklenburg und Vorpommern // Wissenschaftliche Zeitschrift der Ernst Moritz Arndt-Universität Greifswald. Gesellschafts-und sprachwissenschaftliche Reihe, Nr. 4/5 (1955/56). S. 359.] Подобная практика продолжится в XVI в., когда будущих толмачей отправляли для обучения греческому языку и грамоте в Константинополь, шведскому языку, соответственно, в Швецию и т. д. [xi: Годуновские «ученики, ─ утверждают современные «аналитические библиографы» (Гузевич Д. Ю., Гузевич И. Д. Первое европейское путешествие царя Петра. Аналитическая библиография за три столетия: 1697─2006. СПб., 2008. С. 569), ─ не были первыми (Григорий Истома при Иване III, кн. Лыков при Иване IV…)», но при этом не ссылаются на источники. Сведениями о том, что известный дипломат, переводчик с латинского и немецкого языков при дворе Ивана III и Василия III, участник многих русских посольств, открывший в1496 г. путь в Западную Европу вокруг Кольского и Скандинавского полуостровов, Григорий Истома Малый обучался за границей, мы не располагаем. Сообщение С. Герберштейна о том, что «Григорий Истома, человек дельный, научился латинскому языку при дворе Юхана, короля датского» (Герберштепйн Сигизмунд. Записки о Московии. Т. I, М., 2008. С. 509), в данном случае говорит о другом. Вероятно, в1493 г. «подьячий Истома», состоявший в свите русских послов в Данию Д. Ларева (Ралева) и Д. Зайцева, воспользовался случаем и занялся повышением своего образовательного уровня (об этом посольстве см.: Гамель И. Х. Англичане в России в XVI и XVII столетиях. СПб., 1865. С. 162─164). Так что говорить о специально «образовательном», «учебном» путешествии Григория Истомы на Запад не приходится. Можно предположить, что точно так же повышали свой уровень владения тем или иным языком, путешествуя за границу, и другие русские послы или толмачи при них состоявшие. Нам ничего неизвестно и о том, где получил свое образование и «кн. Лыков», тем более, что библиографы не указали его инициалов, а эпоха Ивана IV знает целый ряд представителей этой фамилии. С напоминанием «о тысячах освободившихся русских полоняников, часть которых возвращалась в Московию, а часть оставалась в Европе (голландскому языку волонтеров, приехавших с В<еликим> П<осольством>, обучали «амстрадамские жители» ─ Павел Романов и Яков Клюев)», конечно, нельзя не согласиться, хотя вопрос о «путешественниках поневоле» в целом остается за пределами нашей работы.]

Собственно, Романюк (Романюк С. К. Русский Лондон. М., 2009. С. 17─18.):



Кузнецов Б. за наукой в чужедальние края: Первые русские студенты за границей // Родина. 2000. № 10.
krotov.info/history/17/1610/1603kuzn.html
В основном об Алферьеве, о котором много сведений.

Алферьев в вики и его предполагаемый портрет (???)
ru.wikipedia.org/wiki/%D0%90%D0%BB%D1%84%D0%B5%...

Szulinski C. The First Russian Students in England (эта статья куда-то затерялась, мало того - нигде нет ссылок на её выходные данные - была опубликована только в энторнетах, штоле?)

@темы: разное, русские послы, XVII

11:17 

Тоталитаризм без причин и следствий. Продолжение статьи В. Л. Толстых "Миф о войне...

Начало в предыдущем посте.

5. Вторая мировая война дискредитировала миф Просвещения, наглядно показав, что результатом социального давления могут быть газовые камеры и ковровые бомбардировки. Просвещение, однако, сумело оправдаться посредством создания мифа о войне, редуцировавшего этот и целый ряд других аспектов и возложившего всю полноту ответственности на Гитлера и его окружение. Немецкий народ перестал рассматриваться как коллективный преступник и стал жертвой, — его вовлеченность в войну была интерпретирована как результат чудовищного обмана. Возложение ответственности на нацистскую верхушку имело своим следствием общую стигматизацию политической сферы, центром которой является государство. Любое усиление государства, выраженное в попытке консолидации общества или использовании чрезвычайных полномочий, отныне рассматривается как тоталитарная тенденция, которой следует противодействовать, используя все возможные инструменты.
С разоблачением чудовищного обмана нацизма и искоренением индивидуального зла массы оказываются просвещенными, очищенными от подозрений и защищенными от повторения своей ошибки.[1] Социальное давление, таким образом, снова реабилитировано, равно как и политические и правовые формы, создающие процедурные рамки для его осуществления. Более того, просвещенность масс легитимирует их еще большую роль в политике (сравнительно с той ролью, которую они играли до войны). Ю. Хабермас формулирует данный тезис следующим образом: «…Преодоление фашизма образует особую историческую перспективу, из которой следует понимать постнациональную идентичность, сформированную на универсалистских принципах правового государства и демократии».[2] Сомнения здесь вызывает очевидная несоразмерность между онтологическим характером ужаса Холокоста и политическим характером извлекаемых из него уроков, — получается, что главный из них состоит в необходимости соблюдения законов и участии в выборах.
Обратной стороной стигматизации политической сферы является идеализация неполитической сферы, т.е. сферы экономических отношений, и создание благоприятных условий для экспансии рыночных механизмов социального регулирования. Значение рынка, таким образом, выходит за пределы товарно-денежного обмена, — рынок становится основанием общего и индивидуального процветания и счастья. На доктринальном уровне эта идея, впервые высказанная еще Р. Кобденом в середине XIX в.[3], раскрывается в работах Л.Ф. Мизеса и Ф.А. фон Хайека. Нетрудно заметить, что в своих главных следствиях миф о войне резонирует с политической и экономической программой либерализма, создавая условия для ее тотального господства.
6. Для того, чтобы отсечь политическое от неполитического, стигматизировать первое и оправдать второе, Просвещение было вынуждено вывести политическое за пределы рационального и тем самым отчасти опровергнуть само себя. Тоталитаризм представлен мифом о войне как зло, вошедшее в этот мир откуда-то извне и являющееся источником себя самого. Он не является немецким, западным, капиталистическим, технологическим или любым иным описываемым синтетическим способом феноменом, — он является тоталитарным. Эту особенность наглядно иллюстрирует образ Гитлера, целостный и наполненный только в контексте Холокоста и утрачивающий эти качества в любых иных контекстах.
Иррациональностью тоталитаризма объясняется аналитический характер большей части его исследований: Ф.А. фон Хайека (тоталитаризм как государственный контроль над экономикой и плановая организация общества)[4]; К. Поппера (фашизм как деятельность племенного или «закрытого» общества)[5]; Э. Джентиле (фашизм как сакрализация политики)[6]; Р. Гриффина (фашизм как палингенетический ультранационализм)[7]; К. Фридриха и З. Бжезинского (шесть признаков: одна идеология, однопартийность, использование террора и др.)[8], У. Эко (четырнадцать признаков: традиционализм, неприятие модернизма, культ действия и др.)[9] и пр.; как справедливо отмечает Дж. Агамбен, «разыскания Арендт практически не получили какого-либо продолжения»[10]. Будучи аналитическими, данные исследования не дают нового знания (И. Кант) и не позволяют приблизиться к пониманию современных проблем.
Другой стороной иррациональности тоталитаризма является его случайный характер: тоталитаризм не является ни причиной, ни следствием, он не вытекает ни из одного из предшествующих событий и не трансформируется ни в одно из событий последующих. Данное заключение не только снимает подозрение с западных институтов, но и восстанавливает весь ход западной истории (этот момент хорошо почувствовал С. Жижек в своей критике Ю. Хабермаса: «фашистские режимы для него являются случайным отступлением (задержкой, регрессом), которое не затрагивает основную логику модернизации» [11]). В каком-то смысле оно выражает неизбежное стремление к самосохранению: полноценная жизнь общества, допускающего, что именно оно несет ответственность за Холокост, является невозможной.
Иррациональность тоталитаризма во многом объясняет то безразличие, с которым современные защитники мира относятся к последствиям своей борьбы с ним: если тоталитаризм является внешним по отношению к любой среде, значит, его искоренение не должно иметь негативных последствий для экономики и социальной сферы; если же таковые все же имеют место, их надлежит рассматривать в качестве остаточных явлений. Здесь же есть и объяснение момента реакции: если тоталитаризм приходит из ниоткуда, — значит, его приближение нельзя заметить и ему нельзя противодействовать на ранних этапах его созревания. Если война является злым волшебством, то она может быть преодолена только добрым волшебством, которое невозможно организовать.
7. Резюмируя, можно сказать, что существующий миф о войне является либеральной (разделяющей политику и экономику); редуцированной (учитывающей только некоторые аспекты); аналитической (стремящейся к определению события как такового); иррациональной (апеллирующей к случайному) идеей. Альтернативу ей составляют марксистская[12] и консервативная идеи войны.
В отличие от либерализма марксизм не редуцирует экономические, технологические и культурологические аспекты войны и видит в них главную причину катастрофы. Экономические предпосылки раскрываются традиционным марксизмом следующим образом: неизбежная для капитализма неравномерность экономического развития приводит к тому, что новое соотношение сил не соответствует распределению сфер влияния; война является способом перераспределения данных сфер; ее дополнительной причиной является стремление капитализма устранить противоположную ему социально-экономическую систему социализма[13]; фашизм определяется как «особая форма классового господства буржуазии»[14].
Технологические аспекты раскрываются в исследованиях Франкфуртской школы. По мнению В. Беньямина, если естественное использование производительных сил сдерживается имущественными отношениями, то нарастание технических возможностей вынуждает к их неестественному использованию; они находят его в войне, которая своими разрушениями доказывает, что общество еще не созрело для того, чтобы превратить технику в свой инструмент; империалистическая война — это мятеж техники, предъявляющей требования, для реализации которых общество не дает естественного материала.[15] Г. Маркузе делает акцент на роли техники как инструмента социального контроля.[16] Э. Мандель ограничивается более простым тезисом о том, что Холокост был помимо прочего продуктом все более выходящей из-под контроля со стороны человеческого разума капиталистической промышленности, движимой все более ожесточенной конкуренцией.[17]
8. Консерватизм в значительной степени игнорирует экономические и технологические аспекты, — внимание к ним интерпретируется им как свидетельствующее о глубинной общности либерализма и марксизма (со своей стороны, последние упрекают консерватизм в предрасположенности к национализму). Консерватизм обращен к политическому, которое, по его мнению, должно выстраиваться на основе учета существующих традиций. Консерватизм придает большое значение национальной и иной коллективной идентичности, обеспечивающей самоидентификацию индивидов, и предлагает иное понимание нации, — не как математического множества, а как тела, внутри которого есть неоднородность и иерархия. Отсюда следует признание необходимости государственного регулирования, осуждение вмешательства во внутренние дела, уважение к религии.
Консервативная идея войны в общих чертах выглядит следующим образом: война является результатом сбоя в политическом (в этой части есть совпадение с либерализмом); данный сбой проявляется в разрушении внутренний иерархии общества и формировании массовых движений изолированных индивидов; причинами сбоя являются подрыв традиционных ценностей, вызванный распространением эгалитарных либеральных и марксистских идей, и/или унижение нации.
Консерватизм не обладает внутренним единством, каждый автор пытается построить собственную систему, часто отличающуюся национальной спецификой. Исследований, отражающих консервативное представление о фашизме, тоталитаризме и войне, — немного; среди имеющихся следует упомянуть работы представителей немецкого и итальянского консерватизма: К. Шмитта (концепция номоса, понятие дискриминационной войны)[18], Х. Арендт (тоталитаризм как массовое движение изолированных обывателей)[19], Г. Рормозера (фашизм как реакция на кризис либерализма, не обеспечивающего признания)[20], Ф. Нитти (война как реакция на национальное унижение Германии)[21], Ю. Эволы (фашизм как реакция на кризис идеи государства, разграничение итальянского фашизма и немецкого национал-социализма)[22].
[1] Э. Юнгер иронизирует в связи с этим: «Но если конфликт все же возник, например, разразилась война или было совершено преступление, то он трактуется как заблуждение, повторения которого можно избежать с помощью воспитания или просвещения. Заблуждения якобы появляются только потому, что людьми еще не вполне осознаны факторы, влияющие на грандиозную калькуляцию, в результате которой должно получиться полностью гомогенное население земного шара — принципиально доброе и разумное, а потому всецело защищенное человечество» (Об опасности (1931) // Националистическая революция. Политические статьи 1923-1933. Пер. с нем. А. Михайловского. М.: Скименъ, 2008. С. 254).
[2] Хабермас Ю. Политические работы. Пер. с нем. Б.М. Скуратова. М.: Праксис, 2005. С. 141.
[3] «…В принципе свободы торговли я вижу силу, которая в нравственном мире будет действовать так же, как закон всемирного тяготения во Вселенной, — сближая людей, устраняя вражду, вызываемую различием рас, религий и языков, соединяя нас узами вечного мира» (Цит. по: Линдси Б. Глобализация: повторение пройденного. Неопределенное будущее глобального капитализма. М.: Альпина Бизнес Букс, 2006. С. 108).
[4] Хайек Ф.А. фон. Дорога к рабству. Пер. с англ. М. Гнедовского. М.: Новое издательство, 2005.
[5] Поппер К. Открытое общество и его враги (в 2-х томах). М.: Феникс, Международный фонд «Культурная инициатива», 1992.
[6] Джентили Э. Фашизм, тоталитаризм и политическая религия: определения и критические размышления над критицизмом интерпретации. gefter.ru/archive/10519.
[7] Griffin R. The Nature of Fascism. Psychology Press, 1991. В другой работе Р. Гриффин рассматривает фашизм как политический вариант модернизма (Griffin R. Modernism and Fascism: The Sense of a Beginning under Mussolini and Hitler. Basingstoke: Palgrave Macmillan, 2007).
[8] Friedrich C.J. and Brzezienski Z.K. Totalitarian Dictatorship and Autocracy. Second Edition. New York : Praeger, 1965.
[9] Эко У. Вечный фашизм // Пять эссе на темы этики. Пер. с итал. Е. Костюкович. СПб.: Симпозиум, 2005.
[10] Агамбен Дж. Homo sacer. Суверенная власть и голая жизнь. М.: Европа, 2011. С. 10.
[11] Жижек С. 13 опытов о Ленине. Пер. с англ. А. Смирнова. М.: Ад Маргинем, 2003. С. 182.
[12] «Величайшее интеллектуальное притяжение марксизма состоит в его (на сегодняшний день уникальной) способности достигать рационального, всеобъемлющего и гармоничного соединения всех наук об обществе» (Мандель Э. Почему я марксист. Пер. К. Медведева. www.redflora.org/2012/02/blog-post_17.html).
[13] Подробнее см.: История Великой Отечественной войны Советского Союза 1941-1945 гг. Том 1. Подготовка и развязывание войны империалистическими державами. M.: Воениздат, 1960. С. XVI-XVII. Примерно на такой же позиции стоял Л.Д. Троцкий (Бонапартизм, фашизм и война. revkom.com). В исследованиях В.Ю. Катасонова делается акцент на подрывной роли международного финансового капитала (Англо-американские хозяева денег как организаторы Второй мировой войны. www.russiapost.su/archives/47929; Капитализм. История и идеология «денежной цивилизации» М.: Институт русской цивилизации, 2013).
[14] XIII пленум ИККИ. Стенографический отчет. М., 1934. С. 589.
[15]Беньямин В. Произведение искусства в эпоху его технической воспроизводимости. forlit.philol.msu.ru/Pages/Biblioteka_Benjamin.....
[16] «…Неразрешенный конфликт между производственным потенциалом общества и его деструктивным и репрессивным использованием неизбежно ведет к усилению власти аппарата над населением… Таким образом, система тяготеет одновременно к тотальному администрированию и к тотальной зависимости от администрирования» (Маркузе Г. Одномерный человек. Пер. с англ. А.А. Юдина. М.: АСТ, 2009. С. 60).
[17] Мандель Э. О материальных, социальных и идеологических предпосылках нацистского геноцида. Пер. К. Медведева. www.redflora.org/2012/05/blog-post_9976.html
[18] Шмитт К. Номос Земли в праве народов jus publicum europaeum. Пер. с нем. К. Лощевского и Ю. Коринца под ред. Д. Кузницына. СПб., Владимир Даль, 2008.
[19] Арендт Х. Истоки тоталитаризма. М.: Центрком, 1996. Сама Х. Арендт не считала себя консерватором.
[20] Рормозер Г. Кризис либерализма. Пер. с нем. А.А. Френкина. М.: Институт философии Российской академии наук, 1996.
[21] Нитти Ф. Европа без мира. Пер. с ит. М. Павловича. Петроград – Москва: Издательство «Петроград», 1923.
[22] Эвола Ю. Фашизм: критика справа. Пер. с итал. В. В. Ванюшкиной. М.: Реванш, 2005.

oduvan.org/chtivo/stati/totalitarizm-bez-prichi...

@темы: тоталитаризм, Толстых, Вторая мировая война, миф

08:19 

«Миф о войне как центральный элемент международно-правовой идеологии»

Одуванчик начинает публикацию статьи В. Л. Толстых «Миф о войне как центральный элемент международно-правовой идеологии»

Автор определяет вторую мировую войну как идею, влияющую на формирование правовой идеологии. В этом своем качестве война является мифом, т.е. событием, имеющим высший, трансцендентный статус по отношению к реальности. Как и любой другой миф, миф о войне является результатом избирательного редуцирования исторического события. Направленность редуцирования задается просветительскими и либералистскими установками; в итоге миф стигматизирует сферу политического и оправдывает сферу неполитического. Оппозицию существующему мифу составляют марксистский и консервативный подходы; их использование может способствовать формированию новых элементов международного права. Общий вывод состоит в необходимости рассмотрения упущенных возможностей, восполнения пробелов и обсуждения альтернативных вариантов.

Предлагаем вашему вниманию первую часть статьи «Миф о войне как центральный элемент международно-правовой идеологии». Призываем к обсуждению и дискуссии!

***
1. Влияние второй мировой войны на развитие международного права почти всегда рассматривается в линейной перспективе, в рамках которой война предшествует современному международному праву, соотносится с ним как причина и следствие. Кроме того, внимание исследователей часто концентрируется на внешних проявлениях послевоенного порядка (новых институтах, договорах, принципах и нормах). Такой подход — уместен, но не всегда достаточен, поскольку он игнорирует текущее значение уроков войны; не раскрывает механизм, посредством которого эти уроки воплощаются в правовую действительность; и создает обманчивое впечатление прямой связи между войной и ее юридическими последствиями.
Значение войны как международно-правовой категории выходит за пределы фактологического уровня: война является не только единичным историческим событием, но и сильнейшей идеей, обладающей способностью к регулятивному воздействию («формой отражения внешнего мира, включающей в себя сознание цели и перспективы его дальнейшего познания и практического преобразования»[1]). В этом качестве война включена в правовую идеологию, «выражающую систематизированное и целенаправленное («концептуальное») отношение людей к действующему и желаемому праву»[2].

Будучи элементом правовой идеологии, война задает нормотворческую программу, в основе которой лежит требование «мыслить и поступать таким образом, чтобы Освенцим не повторился…»[3], формирует образ общественных отношений, устанавливает связь между нормами и отношениями (т.е. обеспечивает толкование). Будучи базовым элементом, война влияет на другие идеи, выступает в качестве их своеобразного фильтра и в этом смысле формирует дискурс международного права, т.е. «конечный набор совокупностей, ограниченный уже сформулированными лингвистическими последовательностями»[4].

2. Историческое событие, ставшее устойчивой идеей и соотносящееся с несвязанными событиями, является мифом. Понятие «миф» в данном случае предполагает не отрицание реальности исторического события, а его высший и трансцендентный статус по отношению к реальности других событий. Данный статус позволяет мифу влиять на образ других событий, перестраивать их по своему образцу. Миф как бы накладывается на другие события: возникающий эффект можно сравнить с совмещением фотографий, когда контур более раннего объекта съемки переходит в контур более позднего объекта.

Образуя контур других событий, миф тем самым объясняет их, выполняет функцию их знака. Гносеологическое значение данного знака обусловлено тем, что миф, в отличие от образа объясняемого события, уже знаком воспринимающему субъекту. К. Леви-Стросс писал: «Миф всегда относится к событиям прошлого: «до сотворения мира» или «в начале времен» — во всяком случае, «давным-давно». Но значение мифа состоит в том, что эти события, имевшие место в определенный момент времени, существуют вне времени. Миф объясняет в равной мере как прошлое, так и настоящее и будущее».[5]

Оптика мифа всегда дает одну и ту же картину, не всегда находящуюся в прямой связи с реальностью; функция новых фактов состоит лишь в инициировании действия мифа, но не в определении его результатов. В этом смысле миф обесценивает реальность, сводя ее значение к значению собственной гипотезы. Р. Барт писал по этому поводу: «Функция мифа — удалять реальность, вещи в нем буквально обескровливаются, постоянно истекая бесследно улетучивающейся реальностью, он ощущается как ее отсутствие».[6]

Способность к подчинению фактов является свойством, определяющим нормативность мифа. Данная способность усиливается с каждым случаем применения мифа, поскольку предлагаемое объяснение становится все более и более знакомым. Преодоление мифа, таким образом, становится крайне сложной задачей, требующей не только разоблачения несоответствия между мифом и реальностью, но и преодоления привычки.

3. Мифологизация предполагает редуцирование исторического события, т.е. отсечение и последующее игнорирование некоторых его аспектов. Редуцирование обусловлено объяснительной функцией мифа: историческое событие не может претендовать на совпадение с реальностью во всех своих частностях, оно может совпадать с ней лишь в главных чертах, т.е. в контуре. Редуцирование, таким образом, является предпосылкой и условием регулятивного воздействия мифа.

Редуцирование мифа является творческим и избирательным процессом, на результаты которого влияет не только реальность исторического события, образующего основу мифа, но и две другие реальности: реальность, предшествующая или параллельная мифу, и реальность будущая. Обе эти реальности формируют предпочтения и ожидания, неизбежно влияющие на содержание мифа, который, таким образом, оказывается с неизбежностью пристрастным.

Редуцирование ставит вопрос о качестве мифа, критерием которого видится не только погруженность наблюдателя в реальность исторического события, но также истинность идей, сформированных в результате осмысления двух других реальностей. Некачественный миф не только обесценивает реальность, но и уничтожает ее.

4. Миф претендует на абсолютную истинность и в этой связи задает одно из важнейших свойств позитивного права – его определенность, которая позволяет праву целенаправленно воздействовать на реальность посредством волевого усилия, а не просто отражать и интерпретировать ее, как это делают философия или язык. Благодаря мифу отношения между правом и реальностью приобретают характер отношений между порядком и хаосом, мужским и женским, формой и содержанием, идеей и материей.

Мифологический уровень права образуется историческими событиями, религиозными представлениями и научными доктринами. Первые два вида мифов – широко известны; открытие третьего – заслуга представителей Франкфуртской школы социальных исследований — Т. Адорно и М. Хоркхаймера: «Мир как гигантское аналитическое суждение… есть явление того же пошиба, что и космический миф, связывавший смену весны и осени с похищением Персефоны». Сущностью мифа Просвещения является вера в человека: «Согласно Просвещению, все множество мифологических фигур может быть сведено к одному и тому же знаменателю, все они редуцируются к субъекту».[7]

Миф в виде исторического события или религиозного представления определяет индуктивное нормотворчество: он представляет собой частное суждение, на основе которого вырабатываются общие суждения. Миф Просвещения дискредитирует любое единичное частное суждение: он представляет собой метод конструирования правовой реальности на основе множества суждений, путем «социального давления»[8], и, как результат, делает акцент на процедурных критериях в ущерб критериям ценностным. Миф Просвещения является основой аналитической традиции права, — пожалуй, наиболее влиятельной традиции современности[9]; ее «процедурные» выводы разделяются Ю. Хабермасом.

[1] Философская энциклопедия. Под ред. Ф.В. Константинова. В 5 т. Т. 2. Автор статьи – Н. Копнин. М.: Советская энциклопедия. С. 234.

[2] Алексеев С.С. Проблемы теории права. Курс лекций. Т. 1. Основные вопросы общей теории социалистического права (1972 г.) // Собрание сочинений в десяти томах. Т. 3. М.: Статут, 2010. С. 170.

[3] Адорно Т.В. Негативная диалектика. Пер. с нем. Е.Л. Петренко. М.: Научный мир, 2003. С. 325-326.

[4] Фуко М. Археология знания. Пер. с фр. С. Митина, Д. Стасова. Киев: Ника-Центр, 1996. С. 29.

[5] Леви-Стросс К. Структурная антропология. Пер. с фр. В.В. Иванова. М.: Астрель, 2011. С. 242.

[6] Барт Р. Мифологии. Пер. с фр. С. Зенкина. М.: Издательство имени Сабашниковых, 1996. С. 270.

[7] Адорно Т., Хоркхаймер М. Диалектика просвещения. Философские фрагменты. Пер. М. Кузнецова. СПб., 1997 // Электронная публикация: Центр гуманитарных технологий. 21.03.2011. URL: gtmarket.ru/laboratory/basis/5521

[8] Харт Г.Л.А. Понятие права. СПб., Издательство С.-Петербургского университета, 2007. С. 92.

[9] Общий обзор см.: Дидикин А.Б. Формирование аналитической традиции в современной философии права // Scholae. Философское антиковедение и классическая традиция. 2010. Вып. 1. Т. 4. С. 149-165.

oduvan.org/chtivo/stati/mif-o-voyne-kak-tsentra...

@темы: миф, война, Владислав Толстых, тоталитаризм, мифология

18:55 

EricMackay
Form follows content
Познавательные диаграммы, номинальная численность османской армии и янычарского корпуса во второй половине XVII - начале XVIII вв. Фактическая численность, естественно, была еще меньше, а максимальная численность полевой армии султана в одной кампании - 95 000 человек в 1698 году.
А у нас граждане до сих пор всерьез пишут про трехсоттысячные турецкие армии. На днях читал, например, у одного почтенного автора про крымского хана, ходившего в 50-х годах XVII века в поход со 150-тысячной ордой, включавшей ажно 80 000 турецких янычаров. 2001-го года издание.

Paper strength of Ottoman central and garrison troops, 1652–1731
читать дальше

Paper strength of the Janissaries, 1654–1717
читать дальше

Стырено отсюда - Agoston G. The Ottoman Wars and the Changing Balance of Power along the Danube in the Early Eighteenth Century // The Peace of Passarowitz, 1718. West Lafaette (Indiana), 2011. P. 93-108.
А статья взята здесь - k-lvk.livejournal.com/152412.html

@темы: история

05:28 

EricMackay
Form follows content
Вынесу из предыдущего поста для собственного удобства.

Роспись русской армии посланной против Самозванца (1604 год)
Цифры, надо сказать, у товарищей разрядных дьяков сходятся не всегда, поэтому итоговые цифры подсчитывал сам и на историческую достоверность они не претендуют.
Роспись наряда (артиллерии) отсутствует, поэтому данные по численности армии заведомо неполные.
Дети боярские учтены, вероятно, без своих послужильцев так что реальная численность армии может быть существенно выше (до 1,5 раз).
Расписан только боевой состав армии, без обозов и пр.
Численность конных/пеших бойцов достаточно условная, для общего представления. В качестве конных бойцов посчитаны дети боярские, даточные, татары и иноземцы (но никакой уверенности, что все они служили именно конную службу нет, часть детей боярских, например, служила с пищалями, т. е. была в лучшем случае ездящей пехотой, насчет наемников-иноземцев также нет никакой уверенности). За пеших бойцов считаются конные и пешие стрельцы и казаки, а также часть детей боярских служивших с пищалями, в тех случаях когда их численность известна.

Большой полк (Федор Иванович Мстиславский)

- 4 494 дворян, детей боярских и новокрещенов (в т. ч. 397 новокрещенов «московских городов»; из 357 болховичей часть служила с пищалями)
- 329 патриарших и митрополичьих детей боярских и монастырских служек
- 876 даточных людей
- 1 136 татар и мордвы (450 касимовских, 537 темниковских татар, 150 чел. мордвы)
- 417 конных московских стрельцов (+ 415 конных московских стрельцов в Стародубе, Новгороде-Северском и Почапе )
- 913 конных казаков с пищалями (из украинных городов)
- 400 пеших стрельцов с пищалями (из украинных городов)

Всего: 8 565 (в росписи - 8 148) человек (без учета 415 стрельцов по городам).

Кроме того, в большом полку иноземцев (сербов, греков и немцев) - 1 024 человека (всего 5 рот, по 150-250 человек, из 5 командиров явный иноземец - ротмистр-немец только один).

Итого (с иноземцами и без стрельцов в городах): 9 589 человек (7 859? конных и 1 730? пеших бойцов)

читать дальше

@темы: история, СТ

05:27 

EricMackay
Form follows content
Для понимания соотношения сил.
Россия - по Водарскому, РП - по статье Дмитриева (со ссылками на польскую литературу)

Население Польши - Литвы / Речи Посполитой:

1500 г. - 7 500 000 чел.
1650 г. - 11 000 000 чел.
1772 г. - 14 000 000 чел.

Население России:

cередина XVI в. - 6 500 000 чел.
конец XVI в. - 7 000 000 чел.
1646 г. - 7 000 000 чел.
1678 г. - 10 500 000 чел. (без Малороссии - 9 100 000 чел.)
1719 г. - 15 500 000 чел.

@темы: история

06:29 

EricMackay
Form follows content
Jan Wimmer / Ян Виммер
Wojsko polskie w drugiej połowie XVII wieku / Польская армия во второй половине XVII века

Планировал законспектировать одну-две главы, но психанул.

1-я часть

2-я часть

@темы: конспект, книги, история, СТ

05:50 

EricMackay
Form follows content
О.В. Двуреченский
Боеприпас для ручного огнестрельного оружия Московской Руси конца XV - начала XVIII века
Археология Подмосковья: материалы научного семинара - Вып. 2. 2005 г.

Статья с иллюстрациями, таблицами и диаграммами здесь - books.reenactor.ru/?bookid=3547

читать дальше

@темы: конспект, история, СТ

22:08 

EricMackay
Form follows content
Jagdverbände на Восточном фронте, 1941-1943 гг.
Задача данной работы - показать динамику изменения численности и интенсивности боевой работы немецкой истребительной авиации на Советско-Германском фронте в течение 1-го и 2-го периодов Великой Отечественной Войны. К сожалению, полные и достоверные данные об основном параметре, характеризующем интенсивность боевой деятельность авиации - количестве боевых вылетов, совершенных немецкими истребителями на Советско-Германском фронте за рассматриваемый промежуток времени, в моем распоряжении отсутствуют, а имеющихся отрывочных данных явно недостаточно для формирования цельной картины. Поэтому в этой работе будут рассмотрены только численность самолетного состава, общие потери и воздушные победы боевых частей немецких одноместных истребителей.

Часть 1. Источники
gull.livejournal.com/2035.html

Часть 2. Боевой и численный состав
gull.livejournal.com/2265.html

Часть 3. Победы и потери
gull.livejournal.com/2646.html

:vo:

ЗЫ. Третья часть добавилась.
запись создана: 27.02.2017 в 20:10

@темы: история, благодать

05:19 

EricMackay
Form follows content
В дополнение к Виммеру, таблички из вышедшей в 2005 г. книги Р. Сикоры «Феномен гусарии»

Состав и средняя численность коронной армии в 1650 - 1696 гг.

читать дальше

Численность гусар коронной армии в 1650 - 1696 гг., поквартально

читать дальше

Содержание серебра в польском гроше и соотношение стоимости золота и серебра в 1576 - 1696 гг.

читать дальше

Реальный курс дуката и талера к польскому грошу в 1576 - 1696 гг.

читать дальше

@темы: СТ, история, книги

05:32 

EricMackay
Form follows content
Из того же «Феномена гусарии» Сикоры.

Вооруженные силы Речи Посполитой в конце XVI - начале XVII в.

читать дальше

@темы: СТ, история, книги

07:41 

EricMackay
Form follows content
Из Виммера же.

Польская конница во второй половине XVII в.
читать дальше

@темы: СТ, история, книги

07:39 

EricMackay
Form follows content
Оттуда же.

Польская пехота во второй половине XVII в.
читать дальше

@темы: книги, история, СТ

03:55 

EricMackay
Form follows content
Продолжим потрошить Виммера.

Польская артиллерия во второй половине XVII века
читать дальше

@темы: книги, история, СТ

06:41 

EricMackay
Form follows content
По книге Я. Виммера «Польская армия во второй половине XVII в.»

Стоимость содержания коронной армии
читать дальше

@темы: книги, история, СТ

00:53 

EricMackay
Form follows content
Для сравнения, вооруженные силы Речи Посполитой на первую половину 50-х гг.

читать дальше

@темы: СТ, история

00:40 

EricMackay
Form follows content
Вооруженные силы России на 1651 г.

читать дальше

@темы: история, СТ

14:35 

EricMackay
Form follows content
Вооруженные силы России на 1631 г.

По Сметному списку 139 года - www.vostlit.info/Texts/Dokumenty/Russ/XVII/1620...
Как уж Беляев насчитал здесь 66 тысяч я не знаю.

читать дальше

@темы: история, СТ

23:33 

lock Доступ к записи ограничен

Францеска Финдабаир
Большая. Белая. Консультант по дурацким вопросам.
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

20:40 

EricMackay
Form follows content
С. Шамин
Формирование внешнеполитических представлений Петра I и выписки из курантов 1690-1693 годов
www.academia.edu/12050139/%D0%A4%D0%BE%D1%80%D0...

@темы: история

Дневник EricMackay

главная